Осеннее. Неспешное

Опубликовано vasilissa - Срд, 20.09.2017 - 14:15

Просыпаюсь от гула ветра. Или шуршания дождя. Мой Домик когда-нибудь унесет ураган, как Домик Дороти в страну Оз.

Нехотя натягиваю кроссовки, выхожу во двор. Около двери на мои ноги радостно прыгает бродячий пес. Он знает, что сейчас мы побежим. Его не пугает погода. Его радует путь.

Мы бежим мимо большой клетки с соседскими курами, по кладке через канаву, вдоль леса и кукурузного поля. Туда, где видно шоссе и спешащие машины, туда, где низкое толстое солнце.

Небо дождливое и сонное. Воздух пропитан поэзией. Каждый раз вот так выползая из пижамы и тапочек думаю, что могла это утро не узнать, не увидеть. И небо это пропустить, и воздух.

В доме на кухне сушу грибы. Они пахнут зимой, морозом и супом. Ставлю эмалированный чайник с анютиными глазками и желтыми колосьями на боках. Синие кольца пламени нагревают воздух уютом. Осенью в доме должен гореть огонь. Огонь в доме осенью − это маяк и колыбель.

Под крышей веранды, там, где свисают мокрые и тяжелые от дождя виноградные листья, колышется паутина. Огромный паук, быстро убегает под козырек.

…Когда копали картошку, вдруг стали рассказывать истории. О том, как наша бабушка всегда мечтала стать швеей. Собиралась учиться швейному делу, но случилась война. Как после войны она познакомилась с дедушкой возле церкви. Как на свадебные деньги купила швейную машинку. Как шила дочери длинные платья. И как дочь незаметно от нее подшивала платье покороче, чтобы ходить в платье на танцы. И как бабушка отпарывала платье обратно, чтобы было прилично, чтобы не до танцев. Как они с дедушкой возили детей в церковь в повозке на лошади. Какой это был для всех праздник. И как сыну, моему отцу, бабушка в церковь всегда надевала белую рубашку. И моя мама в месте рассказа про папу в белой рубашке начинала говорить с особой нежностью, как будто представляла его нарядным. А папа говорил нам всем не болтать, а работать. Подумаешь белая, подумаешь рубашка.

А я все рассказы слышала в первый раз.

Оказывается, между бабушкиной швейной машинкой с кружевными черными ножками, заваленной сейчас старыми вещами, между черно-белой свадебной фотографией бабушки и дедушки на стене, между сундуками в каморе с приличными длинными платьями теснятся сотни историй. Нанизывают друг друга, берегут, хранят. Нажмешь на черную педаль машинки, и она зазвенит. И распустит ткань чужой жизни на слова, голоса и дни.

…Вечера уже зябкие и плотные. На крыльце я сижу в двух штанах и двух куртках. Бродячий пес хочет лизнуть мое ухо.

Как же о многом я не успела расспросить. Как же много не успела записать.