Обычный момент

Опубликовано vasilissa - пт, 14.10.2016 - 08:09

Мама позвонила сказать мне, что пока я сижу на работе, за окном, вообще-то, золотая осень. И что мне нужно срочно все бросать и бежать на улицу собирать листочки. Лично она, мама, уже насобирала целый букет. За домом между детской поликлиникой и красной пятиэтажкой листочки самые красивые. Мама шла и махала этим букетом знакомым. И незнакомым тоже махала.

***

Я когда-то запомнила фразу. Что не бывает обычных моментов, всегда что-нибудь происходит.
Это правда.

Вот в 69 автобусе парень достал из чехла гитару и тихонько перебирает на ней струны. А девушка вытерла рукавом на запотевшем окне маленькое сердечко с неровными боками. Чтобы через него смотреть улицы и людей города.

***

Не бывает обычных моментов, всегда что-нибудь происходит. 
Когда учишься это замечать, тебе дарят просто так моменты, от которых захватывает дух, от которых мурашки по тебе бегают долго-долго вверх и вниз. 

***

В Киеве мы ходили в музей.

Я уверена, как только появляется музей, вот прямо в эту же минуту в нем появляется гардеробщица. Они вообще друг без друга существовать не могут. Только комплектом. С театром точно так же. Гардеробщицы в музее и в театре совершенно восхитительные. 

Вот в музее Булгакова в городе Киев в гардеробе работает женщина. Я думаю ее зовут Арина Пантелемеевна. Приблизительно так. 

Она стоит там у стеночки в серой юбке ниже колена с прямой спиной и возвышенным взглядом. Говорит всем посетителям спокойно и интеллигентно. Вешайте пальто сюда, рюкзак ставьте здесь, нет, вот здесь. А зонтик кладите тут, сами присаживайтесь вот там.

Во всем у нее четкий порядок. Есть смысл в каждом жесте. Потому что, так должно быть. И это по-особенному завораживает, от этого становится по-особенному хорошо, потому что, что бы ни происходило в большом мире, за стенами этого музея, у Арины Пантелемеевны всегда будет так. Все пальто будут висеть строго на вешалке, на своем месте. Она уж за этим проследит. 

Я, конечно, пришла и сразу все испортила. Нарушила эту волшебную гармонию. Эту мелодичную картину. Я положила зонтик на подставку совершенно не подумав, положила, куда придется. Это, конечно же, нельзя было допустить. Поэтому мне сказали спокойно и ласково:
-Девушка, положите зонтик в свою ячейку.
-Что?
-В свою ячеечку.

Я ничего не понимаю, потому что ячеек там нет вообще, там под вешалкой одна сплошная металлическая подставка. 

А Арина Пантелемеевна смотрит на меня и ждет, когда же я исправлюсь.

Думаю, неудобно-то как. Что я наделала. Схватила зонт и наугад стала его класть в разные места, пока Арине Пантелемеевне это не надоело. Она подошла к вешалке и сказала, очерчивая руками только ей видимую ячейку: 
-Вот! Вот висит ваше пальто, и вот под ним должен лежать ваш зонт.

Сказала так и стала опять с прямой спиной у стеночки. Сложила аккуратные ручки лодочкой и улыбнулась. Потому что всем ясно, что, когда зонтик лежит в своей ячейке, это совершенно другое дело. Это правильно.

А еще была одна дерзкая девочка, которая не сняла пальто, и которая положила свой зонт не то чтобы не в свою ячейку, а вообще мимо. Бросила его на пол. В этот момент случилась такая звенящая тишина, как в кино, когда Брюсу Уиллису нужно перерезать провод, красный или синий, и на часах бомбы осталось 6 секунд.

Я смотрела то на девушку, то на Арину Пантелемеевну. Все ждали, что сейчас она уж точно выйдет из себя. Сейчас уж она девушке задаст. 

Арина Пантелемеевна долго молчала. Потом покачала головой и сказала девушке тихонько: “Что ж вы так..” Подошла к подставке, свернула желтый зонт, блестящий дождем, и положила его строго в ячейку. Со словами: “Вот так вот”. 

И опять от этого стало восхитительно хорошо.

А музей, кстати потрясающий. Обязательно сходите.

Там был вот такой момент, который дарят просто так, момент с мурашками. 

В одном зале нам сделали ночь, мы стояли и смотрели на звезды. Экскурсовод сказала цитатой из романа Булгакова “Белая гвардия”:

Все пройдет. Страдания, муки, кровь, голод и мор. Меч исчезнет, а вот звезды останутся, когда и тени наших тел и дел не останется на земле. Нет ни одного человека, который бы этого не знал. Так почему же мы не хотим обратить свой взгляд на них? Почему? 

Вот представьте: она нам это сказала, и каждый из нас стоял в темноте наедине со звездами и думал о своем. И именно в этот момент часы, которые висят на стене дома-музея, которые застали детство и юность писателя, и его жизнь, стрелки которых каким-то непостижимым образом все еще идут в правильном направлении и с той скоростью, с которой нужно, делают вот так:
-Бом! Бом!

…И это уж точно был совершенно необычный момент. Такой момент, которых не бывает.

Мы потом бегали за экскурсоводом и выпытывали, специально ли это было подстроено. Ну ведь не может быть, чтобы вот так совпало. 

А экскурсовод нам говорила, что это нам так повезло. Такой момент до пошлого неприлично подстраивать, даже в кино так бы не снимали.

Такой вот музей. Такие вот моменты.